Многогранная

Мутное, сонное и туманное утро. Мои маленькие ножки окутали серые носки и пышное одеяло. Кажется, мне было три года и нужно было немедля собираться в садик, куда отдали меня в год и 5 месяцев, поэтому к трем детский сад мне успел люто надоесть. Вставать как обычно не хотелось и я лежала, глядя на нее. В нашей комнате попеременно играла музыка то ACDC, то Queen и я, не зная английского, пыталась подпевать знакомый мотив. А она стояла перед зеркалом с феном в левой руке и с расческой в правой, делая пышную и презентабельную прическу, собираясь на работу.  Подкрашивая себе губы и подводя элегантно глаза она качала головой, пританцовывала и пела "WAR MASHINE". Но по вечерам она могла играть на скрипке, устраивая своим домашним вечера классической музыки. Зимой мы ходили с ней в театр, она была той еще интеллигенткой на каблуках,  в черном платье, с белым жемчугом на шее, и с улыбкой задавала мне вопрос "ну, что, Катя, я похожа на Одри Хепберн?".  А летом поднималась  в горы, где жила в палатке.  Могла осенними вечерами читать Толстого и Чехова, но при этом, весной, занималась эзотерикой и заново влюблялась в Кастанеду и в теософию Блаватской.   Ее движения и манеры всегда  увлекали, затягивали, манили. Это была моя мама, многогранная, уникальная, разная, непредсказуема... моя мама.

Спасибо, что привила мне хороший вкус, хотя, кто знает, хороший ли он. 

Самое время жить

Неделю назад была попытка суицида.  Я разочаровалась в себе,  меня покинул человек, которого,  мне казалось, я любила, и предала семья. Удрученная проблемами и суетой, опьяненная воздухом и алкоголем, я еле передвигалась по ночному, а точнее будет сказать, утреннему городу. В моих глазах все плыло, техника была вялой, а координация движений и вовсе отсутствовала. Мне хотелось спать, вывернуться наизнанку, смеяться, плакать, и, пожалуй, снова вывернуться наизнанку. Последний раз я ела только прошлым утром и было немудрено, почему меня так сильно развезло с двух бокалов вина. Мы, кажется, вышли из какого-то типичного городского бара и направлялись в fast food cafe. Я вглядывалась в его светлые, глубоко и близко посаженные глаза, беспардонно приставала, говорила разную чепуху, мутно, еле понимая, что со мной происходит. В конечном итоге я принесла дискомфорт своим попутчикам и упала на асфальт, хорошенько ударившись головой. Сказать, что я набила шишку - это не сказать ровным счётом ничего. Боль была жуткая и я, как и всякая девушка, хотела показаться слабой и беспомощной, как бы мерзко это ни выглядело. Здесь сложно было не заметить мой недуг и он произнес: "Дай поцелую голову, все пройдет". Спутник начал одаривать все чаще и чаще мою шишку своими мягкими  поцелуями. Он делал это искренне и непосредственно, в его манерах не было и капли навязчивости или подростковой дешевой пошлости, нет, он делал это особенно, по-своему, так легко и чисто,  что в мозгу пролетела мысль "ну, может ради это и стоит еще пожить!" 

Жадная до мира

            

     

Широко открытые небесно-голубые глаза. Красные пухлые губы. Золотистые волосы. Вечно улыбающиеся лицо, излучающее свет и желающее делится им с каждым.  Розовые щеки, ангельский голос. Все это принадлежало лишь ей одной и она с детской непосредственностью радовала собой и своим талантом окружающих. С ней было просто, легко, я бы даже сказал, воздушно. Она, словно мягкое облако, укрывала собой в горькие минуты, а моменты счастья и радости она искренне и чисто разделяла  подобно радужному пони,  поразительно схожему с небольшой брошкой, что висела у нее на рубахе. Для меня она стала жадной до мира, которая стремилась познать все чувства этой непростой жизни, прочесть книги, сформировавшие ни одно поколение, попробовать себя в любом творческом ремесле и посетить каждый уголок вселенной. Ее присутствие не отягощало  атмосферу и она без всяких трудностей вливалась в любую компанию и беседу. Казалось, в ней и правда нет и намека на агрессию и темноту. Она просто жила. Радовалась мелочам. Вкушала сладкий воздух, дивилась небу и отдыхала вблизи природы. И я многому от нее учился, от девочки, жадной до мира. 

Люблю

Я люблю, когда на улице идет дождь, сидеть с этим человеком в просторной светлой кухне за круглым столом и молча распивать горячий чай. Я люблю, когда он замечает меня с  громоздким велосипедом в коридоре и недовольным голосом восклицает:"опять ты на этой антимонии каталась!". Люблю готовить с этой персоной днем и позже принимать ее фирменную фразу, сказанную с улыбкой :"Выгодная ты будешь жена!"  из-за того, что я отказываюсь есть его кулирный блюда, а вечерами люблю сидеть с этим добряком  на кровати и слушать истории про жизнь при Советской власти, люблю, когда он перед сном заходит ко мне в комнату, следит, закрыто ли окно, а то меня, наверняка украдут, и целует в лоб, чтобы я крепче спала. Люблю замечать  тусклые, еле видные брови, до невозможности прямые, негустые и далеко не пышные волосы, улыбку, с ямочками на щеках, и находить во всем этом саму себя, понимая, что я так удивительно сильно схожа с ней, с бабушкой! 

На утро я понял...

На утро, протрезвевший, я понял, что любил ее. Я и до этого догадывался о своих чувствах, но именно на утро я осознал, что любил ее без всякого пафоса, шика, без всякой навязчивости, обязательств, я любил ее свободно и трепещуще.

И ведь ни с я кем я не чувствовал себя свободным, ни с кем я не ощущал себя настоящим, ни с кем я не обретал себя, ни с кем я не вдохновлялся, лишь с ней. Только с ней я мог вечерами у городского озера по очереди из горла распивать дешевую бутылку вина, при этом совсем не пьянея, а напротив, с каждым глотком становясь трезвее, уверенне и смелее. Только с ней с каждой минутой уединенного вечера я видел мир четче и разборчивей. Возможно, это происходило со мной из-за будоражащего тело и душу зимнего холодного воздуха, а скорее, это происходило из-за нее. Да и пьянеть могли мы только Питером, хотя, постойте... нет, она всегда оставалась в здравом уме, всегда оставалось трезвой, рассудительной, и при этом такой прелестно дурной. Ее широкая открытая улыбка располагала к себе более чем, а глаза хранили истории, мысли, думы. Взгляд был насыщенным, игривым, хитрючым, пленяющим. Но интонация.. Ммм, право, вы слышали когда-нибудь такую интонацию голоса, которая сочетала в себе строгий тон и пробивающий на смех красивый взвизг? - Полагаю, нет. 

Как-то раз белой ночью мы сидели у Невы, по-прежнему разговаривая о жизненно-нужном и глупо-забавном. Ее речь текла подобна ручейку и даже паразитное слово "ну" нисколько не могло испортить ее. Она ведала свои тайны, которых не стеснялась, учила меня держать спину ровно, обладала львиной походкой, в общем, знала себе цену и всегда находила ответное острое словцо на любую издевку в ее сторону, но покинув реку и проходя мимо бара, где далеко не дурно играли джаз, она - танцовщица с десятилетним стажем, смутилась общества и не решалась со мной зайти внутрь. Я был поражен, поражен не самой ситуацией, а, скорее, ее реакцией. Ведь так очаровательно было наблюдать в этой, казалось бы, взрослой и мудрой девице ребяческое стеснение и манящую скромность. Но все-таки, даже женское смущение не смогло ее заставить устоять перед музыкой, от которой бедра и руки так яро тянулись в пляс. Мы двигались около 15 минут и, подшучивая над самими собой, покинули стиляжный кабак. А дальше, гуляя по Невскому, я дивился ее абсолютной трезвостью, мудростью,  устойчивостью и соблюдению правил приличия, чего, к сожалению, не было в багаже у меня. Но когда я бродил с ней по холодно-летнему городу, я не задумывался о чувствах и мыслях, что держала моя голова, я просто был собой, а на утро, протрезвевший, я понял, что любил ее. Я и до этого догадывался о своих чувствах, но именно на утро я осознал, что любил ее без всякого пафоса, шика, без всякой навязчивости, обязательств, я любил ее свободно и трепещуще.

Короткие письма

            

"Я боюсь с Вами общаться, мне показалось, что я влюбилась тогда, а это опасно, особенно для меня. 

Давно хотела написать, но вот только сегодня вспоминала Вас, когда была на спектакле, Подумала, что неплохо бы появиться вновь, а тут Вы и сами пишите мне. 

Так о чем это я, ах.. да, мне нравится с Вами общаться, правда. Но это далеко не то общение, что я прочувствовала при живом разговоре. А если встречи будут ( а времени у Вас в обрез, как, впрочем, и у меня, хотя, когда есть желание - нет невозможного,  и все же) то я буду влюбляться больше, чего не особо хочу, поскольку не желаю вновь лезть в этот омут, тем более нас с Вами будет разделять огромное расстояние. Хотя, Вы первый человек, которого я не сравнивала ни с кем, потому что Вы куда лучше и выше остальных в моем понимании. 

Заканчивая свое письмо, хочу искренне пожелать миллион полотен, выставок, творческих успехов, мешок вдохновения, любовь, и ту музу, что будет двигать на волшебное, неописуемое и выразительное творческое деяние. 

Все у Вас получится в этой жизни, даже не сомневайтесь, я это четко вижу и представляю. 

Счастья и удачи тебе, мой художник. До свидания, нет.. прощайте"

"Я не знаю что ответить и это правда, единственное,что напишу, так это - спасибо , просто спасибо за то, что вы есть, и за то, что появились в моей жизни когда-то...

но сказав это, я словно соглашаюсь с Вами, а ведь я не согласен и не хочу соглашаться"

"Удивительно то, что вы ответили. Поймите, я не хочу отягощать Вам жизнь, когда у Вас итак дел предостаточно. 

И вообще, я не жду  никаких действий, на самом деле, мне достаточно того, что я просто с Вами знакома и имела счастливую возможность увидеться.

Все, что хотела написать - написала, а быть Вам тяжелой ношей не смею"

"Да послушайте же, это я боюсь отягощать Вам жизнь, я боюсь стать для Вас той самой ношей"

"Боитесь из-за того, что уезжаете?"

"Нет, не только из-за этого, из-за того, что я просто есть…"

"Вы глупый, раз думаете так, потому что Вы бы скорее не отягощали мою жизнь, а делали ее счастливой, но мы оба понимаем, что это будет вечная мука для обоих, когда придет время разлучиться" 

"Хм.. Возможно, Вы и правы. Я, может, этого до конца не осознаю, но я чувствую, что уйдет то, чего так долго не было.. или не было никогда"

"А разве Вы за это "что-то" боретесь?"

"Только с самим собой, и я знал, что к этому прийдет..Но я не мог ответить и при этом не должен был молчать, потому что я согласен с Вами, со всеми Вашими аргументами , с каждым Вашим словом, но я не согласен с самим явлением, с этим фактом"

"Простите, я только путаю своим разговорами, отвлекаю от главного"

"Да нет же, я хотел бы проводить все свое свободное время, любую свободную минуту с Вами, при живом контакте или же нет, но общаясь, разделяя жизнь и просто наслаждаясь Вашим обществом, но я же знаю сколько этого времени у меня будет. И думаете кто-то захочет такого?

Как меня можно вообще терпеть, когда я есть и когда меня нет?!"

"Да, я это понимаю. Прекрасно понимаю. 

Тогда, прошу, пишите мне хоть изредка, когда будет желание и возможность"

"Умоляю, не думайте, что Ваше общение и все,  что Вы делаете - мне в тягость. Вашего общения я жду, из многих, когда мне не хочется слышать абсолютно никого, то я в своих мыслях жду именно Вас, да, это глупо и громко, но я часто замечал за собой подобное"

"Я буду приходить,когда вы ждете, но только пишите"

"Я буду писать"

"Спасибо, за все спасибо, а за ту встречу я буду вечно благодарна"

"Боюсь,  что не скоро, но встреча повторится, простите меня" 

"За что же?"

"За время, что отнял у Вас"

"Это не Ваша вина" 

"Моя. Но я почему-то рад. Рад, что мы можем так просто разговаривать и понимать друг-друга с полуслова"

"Скорей всего я пойду спать, а проснусь рано утром. Знаете, в ту ночь я снова дышала. Особенно у воды.  Давно я искренне не улыбалась"

"Думаю, это взаимно. Не помню, когда так проводил время. Несмотря на то, что я его обычно трачу, сегодня я именно проводил его, и мне было приятно"

                              месяц спустя

"Пишу Вам из Москвы, и знаете, сама Москва не так плоха, как наше мнение о ней, мнение людей, живущих далеко нее.

Мне здесь даже нравиться. Но может это только потому , что вижу ее исключительно вечернюю. 

Да, я написал несколько работ, хотел узнать Ваше мнение со стороны. Стоят ли оно того, чтобы поделиться с ними"

"С кем?"

"С людьми"

"А разве не для публики Вы творите?"

"Не знаю. Это обычные работы, но  значат они для меня много"

"Без публики не было бы нас и нашего творчества, извините, но  искусство на этом и построено, ему нужна постоянная оценка и критика.

Простите, но здесь я не помощник. Думаю, Вы сами должны решить этот вопрос"

"Оценка будет со стороны тех, кого можно назвать художниками и мастерами"

"Я не видела полотен.."

"А хотите увидеть?"

"Еще спрашиваете, конечно, но только если это будет по обоюдному желанию"

"Нет, Вам я хотел показать"

"Я никак не хотела намекнуть на то, что хочу посмотреть картины. Когда я их получила - начала изучать. Каждый раз, когда гляжу на Ваши работы, раскрываю их для себя по-разному, всегда с новой стороны. Но вопрос Ваш был не в этом. Сейчас всматриваюсь и понимаю, что делиться ими определенно стоит, но так как Вы понимаете, что не доработали фигуру, заведомая зная, какова будет оценка и на что будут указаны замечания, то, может, и не надо? Возможно, делиться нужно лишь тогда, когда сам для себя понимаешь, что выложился на все 100% и что лучше уже не мог сделать. И только тогда тебе необходим новый свежий взгляд"

"Оставим это в стенах этого разговора"

"Конечно. Хм.. а мне до мурашек на теле приятно, что показали свое творчество. Почему Вы со мной общаетесь до сих пор?"

"Вы одна, с кем я общаюсь. Общаюсь с многими, но вы одна"

"Растолкуйте. Хотя, нет, не хочу давить"

"Это больше изнутри , Вы не давите , кто угодно, но не Вы , мне приятно, Вам хочется писать  как чему-то своему , я помню, мы уже говорили об этом. Я все слышу, понимаю. И, может , что-то делаю неправильно, но мне приятно и это главное, есть, так сказать,  тот импульс, о котором все гласят"

"Мы потеряем друг друга, не успев обрести, и это мне нравится. Это ничего не портит, напротив, придает некое волшебство. Нет, "волшебство" - слово дрянь, но согласитесь, это добавляет какую-то остроту и драматизм"

"Сказать, что я согласен - так мало для того, чтобы сказать насколько я согласен. Я просто улыбаюсь. И  улыбка эта живет внутри меня"

"Да, у нас бы вышла неплохая история любви, задержись хотя бы Вы на год больше здесь, или встретившись бы мы на год раньше, но ее не будет и это, почему-то, прекрасно. 

Может, потому, что именно благодаря этому я никогда не смогу Вас разлюбить и при этом не буду от этого страдать. 

Да, я люблю Вас, и мне абсолютно не стыдно об этом говорить, но люблю я Вас не любовью девушки к юноше и не любовью сестры к брату, это что-то чище и больше, просто люди не придумали этому чувству определенного слово. 

Я бы смогла Вас поцеловать, но при этом, я просто могла бы с Вами болтать вечность, не задев вашей руки и кистью своей. 

Вы уедите, уеду я. Пройдут года. И я Вас все равно буду любить, потому что мой художник так и останется в моей памяти неиспорченным образом. И однажды я встречу Ваши полотна на большой выставке, прочту в журнале о Вашем счастливом браке, успешной карьере и тихо улыбнусь"

"Большое спасибо. За это. За все"

              год спустя

"Отличный был тогда вечер"

"Да, я замерзла, но вскоре была согрета"

"Мне  нужно было рубашку снять и Вам отдать"

"Нет-нет, мне вполне было достаточно Вашего свитера"

"Да я ведь в хорошем смысле!"

"А я и не посмела подумать ничего дурного"

                      полгода спустя

"Я соскучилась. Не думайте, что я навязываю свое общение. Я лишь просто хотела пожелать удачи, не ожидая никакого ответа"

"На самом деле, я тоже, я думал о Вас. Сам не хотел писать, так как полагал, что все хорошо и без меня, не хотел беспокоить… Но если будет желание и время, то можно было бы прогуляться"

"Я уехала в Москву"

"А я вино покупаю, выпьем с Вами же , ну"

"Не откажусь"

"А я бы не отказался сейчас быть рядом, В Москве.. Знаете что я чувствую? - Я чувствую, что Вы - это то , ради чего стоить все делать, как будто есть какой-то смысл, мне приятно, что Вы есть, даже не общаясь долгое время, я правда думаю о Вас , а  если что-то происходит, то непременно хочу поделиться этим с Вами , именно с Вами.  Хочу  услышать Вас, и мне очень приятно от этого чувства, мне очень тепло. Подобное я испытываю лишь к одному человеку. Может, и неправильно все это с моей стороны"

"Ну, почему же неправильно?"

"Я не могу Вас взять, но и отказываться от Вас не решаюсь. Не хочу. И все это нельзя ни к чему прировнять, ни сейчас, ни потом. И я ниогда не буду этого делать, потому что это что-то особенное, чего не было и не будет. Спасибо Вам"

"Да, нам никогда не быть вместе и это чертовски прекрасно, хоть и местами грустно. Что Вы подумали обо мне, когда в первый раз увидели?"

" В живую ?"

"Да, после той первой темной прогулки, зимой, в небольшой холод"

"Я не думал о времени, хоть и его было у меня немного, я хотел все больше и больше растянуть его. Когда первый раз увидел Вас через виражное стекло кафе, то мне было люто интересно: я думал, Вы это или не Вы. А потом незнакомка сразу же подкупила меня своим общением и здесь понеслось…"

Камергерский переулок

Скажите, а как можно  не любить Камергеский переулок? Ведь он в разы приятней старого Арбата, поскольку не пестрит своей помпезностью и шиком,  но куда скромнее Тверской, отличаясь от нее скудной площадью и пространством. И все же, Камергерский  притягивает туристов и уличных музыкантов, он делает это за счет своей европейской наклонности, которая воссоздается благодаря тесно ютящимися между собой домикам, перспективной колонне высоких фонарей и старым постройкам. Вот ты сидишь тихо в углу, наблюдая за толпой, которая медленно тянется вдоль тротуара и видишь, как здесь собрано самое разное изобилие социальных слоев. Здесь и множество иностранцев, молодых  (и не очень) студентов, хипстеров, интеллегентов, театралов, влюбленных молодоженов, мотоциклистов, богатых пожилых пар, провинциалов, художников и прочих представителей новомодной богемной тусовки. По Камергерскому переулку не редко проходят мировые знаменитости: актеры, фотографы, дизайнеры, поэты,  посетившие Москву в июне, когда в городе еще прохладно и не так много народу. Хотя, в Москве всегда народу предостаточно! Но поистине удивительно то, как каждый представитель того или иного сословия по своему уникален, красив и необычайно интересен. Вглядываясь в лица прохожих, ты замечаешь не просто бездушные морды, а успеваешь уловить взгляды, которые хранят за собой истории, чувства и переживания. Одни окружены ореолом загадочности, другие, не скрывая эмоций, дивятся таланту московских юных композиторов, которые радуют музыкой горожан повсюду: в метро, на вокзалах, в общественном транспорте, на площадях и узких улочках, третьи, увлеченные беседой по телефону, бегут, опаздывая на очередную встречу, но все они объедененны общим очарованием, которое, как бы им не хотелось, они не в состоянии скрыть. Ведь все они, камергеровцы, зомбированы прелестным, несколько шумным переулком. И сколько бы раз ты здесь ни был, ты всегда будешь видеть одну и ту же картину, созданную камергеровцами, где авторы и герои - они сами, и эта картина, к счастью, не способна надоесть. Картина жизни Камергерского переулка. 

Искусство не пропьешь

Провинциальный городок. Вечер. Захолустный театр. Все дешевые - и не очень сливки общества собрались, словно на бал, в одном зале. Слышен приторный запах алкоголя и еды,  ведь стоят десятки белых высоких  столиков, где театралы попивают свой кофе, жадно едят пирожные и ведут якобы светские беседы с давними знакомыми. Да, люди почему-то привыкли делать местом встречи - театр, мол это модно, хотя ты не поговорить с человеком не можешь, не даже толком осмотреть его изменения за время разлуки с ним. Пока сидишь в ожидании третьего звонка, можешь услышать все подробности личной жизни собравшейся аудитории: «Спасибо, что пригласили, я так замоталась в последние время, хоть в театр попала!» , «Дорогая моя, привет, ну как вы? Вот, держи, спасибо за билет», «Нет-нет, что ты – что ты, убери свои деньги. «Ой, прекрати, ничего не хочу слышать», «Эй, а  ты не знаешь,  где туалет?», «А на чем вы доехали?», «Нет, ты только подумай, да,  вроде бы взрослый человек и так поступил, ладно, не расстраивайся, сейчас развлечемся», «Жаль, что, Миша не смог прийти.. Работа?» 

Подобный шум порядком утомляют настолько сильно, что даже собственные мысли должным образом не  можешь расслышать, было бы куда эффектнее, если бы музыку играли для утешения, но увы, мы ведь находимся в провинциальном городке и ожидать чего-то стоящего - бессмысленно.  В последнее время театр испоганился, как спектакли, так и зрители. Можно увидеть лишь  мамаш-бухгалтеров и их 9летних сыновей, которых они тащат, как мешок за собой, при этом  родители одевают в театр  свое чадо так, словно малолетних сутенеров, ей Богу. Кстати о внешнем виде, в нынешнее время театр – это по большей части не место, где можно раствориться в игре актеров, а соревнование, на котором девушки борются за звание «лучшее платье».

Что касается интерьера, то в глаза бьют золотые безвкусные узоры, что поселились на стенах зала, и, которые по мнению дизайнера придают пафоса и помпезности зданию,  также частью интерьера можно назвать и персонал. За буфетом стоит женщина лет 45, в белой рубашке, что обтягивает ее выделяющуюся грудь, а черная легкомысленной юбка по колено подчеркивает недостатки массивной фигуры. Оглядывая это все, ты  приземляешься слегка отчаянный на пуфик, отделанный красным бархатом, и вокруг видишь только зеркала, суету, гул. 

-Девушка, купите мне коньяк!, -раздалось справа от меня. 

-Мм, простите?, - сделав вид, что не услышала, переспросила я у мужчины в оранжевом пуловере и в строгих темных брюках, в возрасте 40 лет, и недавно осушившем собственный бокал, что еще держался в его кисти. Я заметила его доселе, видела, как он важно и по своему экстравагантно ввел беседу с какой-то внешне паршивой дамой. В тот момент он показался мне самым интересным и приличным из всех, кто пришел на спектакль, поскольку в основном были либо престарелые одинокие женщины, либо молодые пары, и, к сожалению,  ни те, ни другие совершенно не смысли в театральном искусстве, так как основной массе важен был сюжет, а также ее восхищала мысль о том, что этих актеров люди имели возможность видеть по TV, а мужчина в оранжевом пуловере показался мне толковым, я прочитала какую-то высокую одухотворённость на его лице. 

-Говорю, коньяк купите мне, юная леди.  - пьяно качая головой, произнес он.

-Нет, извините! - улыбаясь, и немного с опаской ответила я. 

-Вам жалко, да? Ну купите, мне уже не продадут просто.

-Простите, но я правда не могу.

-Не хотите вы угостить дядю, не хотите…

-Да я школьник!

-Да вы быыыстро, туда и обратно.

-Мне не продадут. 

-Да быыстро…

-Нет, избавьте меня от этой участи, я не хочу.

-Ну, девушка, купите мне просто коньяк. Разве это большая просьба?

-Я уже сказала Вам, найдите кого-то другого, увы, я не могу помочь.

-Не хотите как хотите. 

Он замолк и вскоре увел свой взгляд в пространство, а я таращилась на людей. Минуту спустя был слышен третий звонок, я поднялась, направляясь в зал,  прошла мимо и, даже не глядя ему в лицо, строгим тоном произнесла : «Хорошего Вам вечера.» 

«И Вам.»,- ответил он мне. «А знаете», -крикнул он в след. «Знаете, девушка, искусство не пропьешь!» 

Я ушла, не обернувшись, но эта фраза вызвала у меня сначала улыбку, а потом и вовсе - искренний смех. Пьяный мужчина сделал мой вечер. 

Мужчины поймут

Женщины. Как много и мало мы знаем о них, ведь дамы полны океана загадок, бурь, вопросов. 
Девушки – существа истеричные, обидчивые, нелогичные, и  как бы они не утверждали обратное, в конце концов это все равно выливается наружу. Она в любом случае рано или поздно покажет свою суть, натуру и внутреннюю природу, которая так и будет яро и  громко звучать в ней.
Ты услышишь ее недовольство, жалобы, тихий плач и многое другое, что будет приносить тебе головную боль. Увидишь ее непоследовательность действий, необъяснимость решений, горечь поступков и просто столкнешься с женской глупостью. Догадаться о чем думает девушка – невозможно, понять ее – еще тяжелее, ведь она сама не знает чего хочет, почему неподобающе ведет и что творит. А наверно, только влюбленная мадам понимает и слышит себя, только влюбленная нимфа в силах ответить на вопрос : « чего ты хочешь?» , только влюблённая особь способна  трезво мыслить, хоть и делает порой удивительно сумасшедшие вещи.  Поэтому, друг, влюби ее в себя и каждый чертов день делай так, чтоб она заново  прибывала в этом пьяном чувстве эйфории, как сейчас модно говорить, иначе, сударь, добившись ее, ты успокоишься, затихнешь, но тем самым,  подвергаешь опасности потерять то, что, возможно, представляет для тебя большую ценность.
И все-таки помни, что чем меньше девушку ты любишь, тем больше нравишься ты ей. Да, девушка - существо трудное и в этом ее прелесть. Правь ею, руководи, командуй, кричи на нее, все это ей по душе, просто сама она об этом еще не догадывается.

Они

Обожаю его комнату. А может, настроение, которое она дарит.
Просторная кровать, заправленная индийским, голубых оттенков покрывалом, подушки из белой вязки, что переносят в чеховские времена. Белый шкаф с многочисленными полками и ящиками, в которых хранилось все: подзорная труба, бинокль, картины, привезенные из Италии, подаренные подругой и просто куплены у питерского художника. Но основную часть сие шкафа занимали книги. Литература абсолютно разного жанра теснилась на полках, переглядываясь обложками между собой. В левой стороне, возле балкона, не столь важно, скорее смущено, стоял небольшой стол. На нем же были печатная машинка, магнитофон, вечно игравший хорошую музыку, учебники французского, английского и зеленые экзотические растения в красивых горшках. Все это говорило о том, что он не особо много времени уделял учебе, но все же частенько бросал на нее свой вдумчивый взгляд. Над столом, у стенки, висела белая полка, где стояли детские фотографии, ядерно-зеленые часы и крошечные бронзовые солдатики. Они принадлежали его брату, которые так же, как и многое другое, были привезены из Индии. Небольшие коробочки, хранящие в себе мелкие монеты и шкатулка, на крышке которой была 100 долларовая купюра. Именно в ней он хранил бумажные старые деньги, любимую ручку и нож. Рядом с этой шкатулкой стояли духи. Этот аромат люто полюбился мною. Запах лайма и зеленого чая, не я одна, все обожали его. И отдельно, в стороне от всех этих предметов, приходя домой, он аккуратно клал свои любимые запонки, на них были изображены закат и старая «Волга», падающая в пропасть.
Стены комнаты были голубые, а в месте, где размещалась кровать - коричневые, в тонкую золотистую полоску. В этом помещение легко было творить, думать, решать, мыслить. Его комната навевала радость и двигала на что-то новое. Спасибо ему, что создал волшебную атмосферу и впустил в свой мир.
Выходя из его обители, взгляд бросался вниз, на обои, разрисованные цветными карандашами. Это мне нравилось больше всего, наверно, я была готова вечно смотреть на творения юного Пикассо, ведь рисовать, как дети, не умеет никто. Маленький художник бегал по дому, светя своими голубыми глазами, нарушая тишину звонким голосом и не всегда для меня разборчивой речью. Передвигался он по дому с такой скоростью, что глаза успевали запомнить только лишь его светлые волнистые волосы. Любил играть, общаться с детьми и взрослыми, но иногда в нем просыпал монстр, который бил и ругал всех. Благо, на этого монстра находилась управа. 
А она всегда звала к столу, от этого нельзя было увернуться, как бы ты того не хотел. Спокойная, с добрыми, по настоящему красивыми глазами, она с восторгом рассказывала про новые прочтенные ею книги, путешествия и просто обо всем, что происходило в ее жизни. Говорила о новых приключениях, ждущих ее летом и планах, которые всегда имелись, более того, волшебной силой осуществлялись. Она вызывала у меня улыбку, и я никак не могла представить, что этот человек может прибывать в унынии. Зачастую было интересно наблюдать за их разговором. Беседа матери с сыном имела легкость, юмор, понимание и доверие. «А в душе она еще ребенок» – понимала я.
Вот так, выходя из этого волшебного дома, они все оставляли радость, которая и сейчас не покидает меня, вспоминая этих эльфов.

Город, куда не хотят дураки

Петербург - славный город. Он затягивает туманностью, серостью, завораживает стойкостью, спокойствием, манит величием, вальяжностью, интригует неизвестностью и странствием .
Полагаю, не стоит говорить про красоту архитектуры, хотя, это немаловажно, ведь она большей частью создает атмосферу этого города.
Питер вовсе не скучный, нет, он хранит в себе загадки истории страны, жизнь народа и дух искусства. Этот город справедливо можно назвать сердцем культуры России, ведь именно здесь сосредоточена вся  философия прошлого нашей страны, за счет которой она существует, живет,  дышит.
Проходя по улицам и проспектам старого города, на ум невольным образом приходят мысли о том, что всего лишь век - два назад здесь ступала нога графов, князей, писателей, художников, их спутниц, актрис, натурщиц, куртизанок и просто милых дам. В момент осознания этой мысли, ты словно сливаешься с историей, становясь ее неотъемлемой частицей.
Петербург - это не город, это  отдельный мир, иное пространство, четвертое измерение, рассматривать которое можно вечно, и в конце-концов увидеть  с разных сторон: грязным и публичным, живым и пассивным, шумным и  тихим, холодным и уютным,  страшным и удивительно красивым.
А не хотеть туда могут лишь дураки.

Не нужны

Не нужны мне Ваши объятия,

Мне даже ваша любовь не нужна. 

Мне бы только глядеть на платья, 

Вспоминать в них когда-то себя. 

Как бежала на встречи восторженная, 

Взбудораженная чувством любви. 

И какая ж была неосторожная, 

Особенно, когда лили дожди. 

Беседы наши не сходили на нет, 

Да и любовь у нас ведь была. 

Отчего же сейчас Вас рядом нет? 

Быть может, во всем я была не права?

Ваш укор я строгий помню, 

Вы бранили меня зачастую ни раз. 

Хотя, смысл сейчас вспоминать в пустую,

Кто прав, а кто виноват? 

Мы оба поглумились на славу, 

И ошибки свои помним по сей час.

Да, без Вас жизнь превратилась в кипящую лаву, 

Но не в силах я вернуть все назад.

Ведь не нужны мне ваши объятия, 

Даже ваша любовь уже не нужна. 

А только глядеть бы на платья, 

Вспоминать в них когда-то себя.

Джаз

Джаз не надо понимать - им надо наслаждаться. Вкушать его плавучесть, мелодичность, тягучасть, мягкость. Ловить его мурлыканье, исходящее словно от довольной кошки. Закрывать глаза и осознавать свое чертовское, до тошноты прекрасное счастье! Тебе выпала такая мало кем ценимая возможность слышать, да даже не просто слышать, а растворяться в звуках саксофона, фортепиано, контрабаса. Ведь люди, исполняющие джаз- счастливые, вечно улыбающиеся, несколько шаловливые  музыканты. Взгляните на их романтичные улыбки, всмотритесь в радужность их глаз, поймайте легкость их движений. Именно они уносят тебя в другую, несуществующую реальность, находящуюся в четвертом измерении.
Ничто так духовно не пьянит и не расслабляет тело, как джаз.
Да, джаз-это джаз

Остановись, мгновение

Раннее утро. 6 часов. Город спал, еще не отошел после длинной темной ночи. Небо медленно окрашивалось в голубой, а солнце уже  выпускало свои лучи из-под одеяла облаков. Мы, далеко не медленным шагом, проходили мимо забытых дворов, каких-то улиц, не самых лучших дорог, направляясь, по его словам, к какому-то месту. В то утро внутри меня кто-то ударил спичкой об коробок и поднес к свече, к свече радости.
 Остановились.
-"Очки надень", -тихо произнес он.
Делать этого я не хотела, поскольку понимала, мои столь странные очки прийдутся ему не по душе.
" они понравятся мне, просто одень их" В его голосе слышалось некоторая настойчивость, включающая в себя приказные ноты.
Естественно, в конечном итоге на моем лице появились очки из серии Оззи Осборна и Джона Леннона.
"А теперь закрой глаза и дай руку"
Сделав это, мы продолжили наш путь, в небытие, по крайней мере, так  казалось мне.
За всю дорогу я ни разу не подглядела, ни разу не разомкнула веки, все от доверия. Поначалу было страшно, казалось, что впереди меня стоит столб, и я вот-вот в него врежусь, но мигом осознав ту мысль, что иду под его руководством, я успокаивалась.
" А сейчас будь аккуратнее, здесь лестница"
Пару раз споткнувшись, я узнавала уже не чужой для себя голос, который произносил с неким чувством вины слова прощения: " Извини-извини,  сейчас это закончится"
Делать это было незачем, скорее я сама приносила неудобство человеку, находившемуся рядом со мной.
Поднимались не очень долго, но ступенек было достаточно. Мои ноги, которые не подчинялись голове, вечно заплетались, и я то не успевала ступить на новую ступень, то наоборот, вступала, когда ступеней не было.

" Пришли, можешь открывать глаза"

" Остановись мгновение! Ты прекрасно!"- кричало внутри меня. Предо мной раскрылся утренний  свежий город, желающий будто мне одной доброго утра. Восторг, неистовый восторг. К тому времени свеча уже разгорелась пламенем радости и вокруг ничего не двигалось. Я ходила в поисках места себе, смотрела то вниз, то на утренний мир, то на него. Но Взгляд задержался на солнце, мчавшегося прогреть Землю. Ведь именно к нему мы направлялись, именно это мне хотели показать. Поняв эту идею, я не удержалась и вымолвила " Спасибо".

Тут мы застыли. 

Прекрасное создание

Москва. Метро. Утро. Она сидит напротив. Не могу оторвать взгляд. Чем-то привлекала, чем-то заворожила. Своей скромностью и утонченностью, своей женской слабостью и хрупкостью. Бесконечно сильное притяжение, сочетание и хранение многого в себе. Глаза ее опущены, будто от стыда, а может от обиды, но больше всего склона думать, лишь от скромности. Вызывала столь странные чувства в секунды наблюдения за ней. Кажется, она была безупречна. Наводила такую легкость и чистоту, что я и сама перестала верить в то, что видела. Глядя на это создание, чей образ сродни ангельскому для меня, осознаешь: в этом мире все-таки есть какие-то волшебные люди, которых мы никогда, к сожалению, не узнаем, но запомним. Мне хотелось лицезреть еще довольно долгое время. Высокая, тонкая, с короткими пышными волосами, почти без макияжа, в тусклом платье, висевшем на ней, будто на вешалке, не больше 25 лет. Ничего необычного на вид, но наверняка глубоко внутри нее лежит магнит, который не позволял оторвать взгляд от творения искусства, по-другому нельзя назвать. Разглядывала свои тонкие, возможно музыкальные, длинные пальцы и тихо улыбалась,  будто вспоминала моменты из жизни, недавно произошедшие с ней. Минут пять. Встретились глазами. Она чувствовала, она знала, ловила на себе мой таинственный восхищенный взор. Поднялась, вышла из вагона. Вот уже вижу ее за стеклом, растворяющуюся в толпе. После, на что обратила внимания, были хрупкие оголенные плечи. Право, была мужчиной, жалела бы, что не последовала за ней, что не познакомилась и не заговорила, но я не мужчина. Правда уяснила, иногда неплохо бы завести беседу с человеком, понравившимся нам. Порой это приводит к благим последствиям. Случайные знакомства, случайные беседы, случайные взгляды. Не всегда все-так случайно, как мы думаем. Ведь сейчас я вспоминаю и пишу о ней. 

Осень

Если у меня спросят, что я больше всего люблю, то я не задумываясь отвечу-Осень! 

Да, я люблю дожди и свинцовое небо, наводящие мистичное настроение, ветер, сдувающий мои волосы, холодный воздух и шуршащие ковры, связанные из золотых листьев, важно лежащие повсюду. Люблю покрасневшие носы людей, слезящиеся глаза и замерзшие руки. Люблю запах грибов и яблок. 

И наверно, моя цель за год заключается в том, чтобы дожить до осени, пережить каждый ее момент, вдоволь насладившись ею, хоть мне и всегда будет ее мало. 

Ничто не наводит на душу такое вдохновение и легкость, ничто не вызывает столько бури мыслей и дум, ничто не бывает таким романтичным, как осень. Она такая скромная, такая чувствительная, сентиментальная и ранимая, такая особенная и мудрая и не могу не заметить, что она такая красивая, словно молодая девушка с душой 40 летней женщины, испытавшей не мало горя, пережившей море страданий, но при этом находящая силы дарить из года в год столь разнообразную палитру эмоций. Не завидую людям, живущим вечным летом, ведь они лишены такого дара природы, от которого можно разрыдаться от счастья, как бы пафосно это ни звучало. 

Для меня осень стало отдельным миром, отдельным путешествием, поскольку город в это время меняется значительно в лучшую сторону. И я не знаю, где я еще могу быть счастливей, как не в прекрасной, очаровательной осени!