Они

Обожаю его комнату. А может, настроение, которое она дарит.
Просторная кровать, заправленная индийским, голубых оттенков покрывалом, подушки из белой вязки, что переносят в чеховские времена. Белый шкаф с многочисленными полками и ящиками, в которых хранилось все: подзорная труба, бинокль, картины, привезенные из Италии, подаренные подругой и просто куплены у питерского художника. Но основную часть сие шкафа занимали книги. Литература абсолютно разного жанра теснилась на полках, переглядываясь обложками между собой. В левой стороне, возле балкона, не столь важно, скорее смущено, стоял небольшой стол. На нем же были печатная машинка, магнитофон, вечно игравший хорошую музыку, учебники французского, английского и зеленые экзотические растения в красивых горшках. Все это говорило о том, что он не особо много времени уделял учебе, но все же частенько бросал на нее свой вдумчивый взгляд. Над столом, у стенки, висела белая полка, где стояли детские фотографии, ядерно-зеленые часы и крошечные бронзовые солдатики. Они принадлежали его брату, которые так же, как и многое другое, были привезены из Индии. Небольшие коробочки, хранящие в себе мелкие монеты и шкатулка, на крышке которой была 100 долларовая купюра. Именно в ней он хранил бумажные старые деньги, любимую ручку и нож. Рядом с этой шкатулкой стояли духи. Этот аромат люто полюбился мною. Запах лайма и зеленого чая, не я одна, все обожали его. И отдельно, в стороне от всех этих предметов, приходя домой, он аккуратно клал свои любимые запонки, на них были изображены закат и старая «Волга», падающая в пропасть.
Стены комнаты были голубые, а в месте, где размещалась кровать - коричневые, в тонкую золотистую полоску. В этом помещение легко было творить, думать, решать, мыслить. Его комната навевала радость и двигала на что-то новое. Спасибо ему, что создал волшебную атмосферу и впустил в свой мир.
Выходя из его обители, взгляд бросался вниз, на обои, разрисованные цветными карандашами. Это мне нравилось больше всего, наверно, я была готова вечно смотреть на творения юного Пикассо, ведь рисовать, как дети, не умеет никто. Маленький художник бегал по дому, светя своими голубыми глазами, нарушая тишину звонким голосом и не всегда для меня разборчивой речью. Передвигался он по дому с такой скоростью, что глаза успевали запомнить только лишь его светлые волнистые волосы. Любил играть, общаться с детьми и взрослыми, но иногда в нем просыпал монстр, который бил и ругал всех. Благо, на этого монстра находилась управа. 
А она всегда звала к столу, от этого нельзя было увернуться, как бы ты того не хотел. Спокойная, с добрыми, по настоящему красивыми глазами, она с восторгом рассказывала про новые прочтенные ею книги, путешествия и просто обо всем, что происходило в ее жизни. Говорила о новых приключениях, ждущих ее летом и планах, которые всегда имелись, более того, волшебной силой осуществлялись. Она вызывала у меня улыбку, и я никак не могла представить, что этот человек может прибывать в унынии. Зачастую было интересно наблюдать за их разговором. Беседа матери с сыном имела легкость, юмор, понимание и доверие. «А в душе она еще ребенок» – понимала я.
Вот так, выходя из этого волшебного дома, они все оставляли радость, которая и сейчас не покидает меня, вспоминая этих эльфов.

Город, куда не хотят дураки

Петербург - славный город. Он затягивает туманностью, серостью, завораживает стойкостью, спокойствием, манит величием, вальяжностью, интригует неизвестностью и странствием .
Полагаю, не стоит говорить про красоту архитектуры, хотя, это немаловажно, ведь она большей частью создает атмосферу этого города.
Питер вовсе не скучный, нет, он хранит в себе загадки истории страны, жизнь народа и дух искусства. Этот город справедливо можно назвать сердцем культуры России, ведь именно здесь сосредоточена вся  философия прошлого нашей страны, за счет которой она существует, живет,  дышит.
Проходя по улицам и проспектам старого города, на ум невольным образом приходят мысли о том, что всего лишь век - два назад здесь ступала нога графов, князей, писателей, художников, их спутниц, актрис, натурщиц, куртизанок и просто милых дам. В момент осознания этой мысли, ты словно сливаешься с историей, становясь ее неотъемлемой частицей.
Петербург - это не город, это  отдельный мир, иное пространство, четвертое измерение, рассматривать которое можно вечно, и в конце-концов увидеть  с разных сторон: грязным и публичным, живым и пассивным, шумным и  тихим, холодным и уютным,  страшным и удивительно красивым.
А не хотеть туда могут лишь дураки.

Не нужны

Не нужны мне Ваши объятия,

Мне даже ваша любовь не нужна. 

Мне бы только глядеть на платья, 

Вспоминать в них когда-то себя. 

Как бежала на встречи восторженная, 

Взбудораженная чувством любви. 

И какая ж была неосторожная, 

Особенно, когда лили дожди. 

Беседы наши не сходили на нет, 

Да и любовь у нас ведь была. 

Отчего же сейчас Вас рядом нет? 

Быть может, во всем я была не права?

Ваш укор я строгий помню, 

Вы бранили меня зачастую ни раз. 

Хотя, смысл сейчас вспоминать в пустую,

Кто прав, а кто виноват? 

Мы оба поглумились на славу, 

И ошибки свои помним по сей час.

Да, без Вас жизнь превратилась в кипящую лаву, 

Но не в силах я вернуть все назад.

Ведь не нужны мне ваши объятия, 

Даже ваша любовь уже не нужна. 

А только глядеть бы на платья, 

Вспоминать в них когда-то себя.

Джаз

Джаз не надо понимать - им надо наслаждаться. Вкушать его плавучесть, мелодичность, тягучасть, мягкость. Ловить его мурлыканье, исходящее словно от довольной кошки. Закрывать глаза и осознавать свое чертовское, до тошноты прекрасное счастье! Тебе выпала такая мало кем ценимая возможность слышать, да даже не просто слышать, а растворяться в звуках саксофона, фортепиано, контрабаса. Ведь люди, исполняющие джаз- счастливые, вечно улыбающиеся, несколько шаловливые  музыканты. Взгляните на их романтичные улыбки, всмотритесь в радужность их глаз, поймайте легкость их движений. Именно они уносят тебя в другую, несуществующую реальность, находящуюся в четвертом измерении.
Ничто так духовно не пьянит и не расслабляет тело, как джаз.
Да, джаз-это джаз

Остановись, мгновение

Раннее утро. 6 часов. Город спал, еще не отошел после длинной темной ночи. Небо медленно окрашивалось в голубой, а солнце уже  выпускало свои лучи из-под одеяла облаков. Мы, далеко не медленным шагом, проходили мимо забытых дворов, каких-то улиц, не самых лучших дорог, направляясь, по его словам, к какому-то месту. В то утро внутри меня кто-то ударил спичкой об коробок и поднес к свече, к свече радости.
 Остановились.
-"Очки надень", -тихо произнес он.
Делать этого я не хотела, поскольку понимала, мои столь странные очки прийдутся ему не по душе.
" они понравятся мне, просто одень их" В его голосе слышалось некоторая настойчивость, включающая в себя приказные ноты.
Естественно, в конечном итоге на моем лице появились очки из серии Оззи Осборна и Джона Леннона.
"А теперь закрой глаза и дай руку"
Сделав это, мы продолжили наш путь, в небытие, по крайней мере, так  казалось мне.
За всю дорогу я ни разу не подглядела, ни разу не разомкнула веки, все от доверия. Поначалу было страшно, казалось, что впереди меня стоит столб, и я вот-вот в него врежусь, но мигом осознав ту мысль, что иду под его руководством, я успокаивалась.
" А сейчас будь аккуратнее, здесь лестница"
Пару раз споткнувшись, я узнавала уже не чужой для себя голос, который произносил с неким чувством вины слова прощения: " Извини-извини,  сейчас это закончится"
Делать это было незачем, скорее я сама приносила неудобство человеку, находившемуся рядом со мной.
Поднимались не очень долго, но ступенек было достаточно. Мои ноги, которые не подчинялись голове, вечно заплетались, и я то не успевала ступить на новую ступень, то наоборот, вступала, когда ступеней не было.

" Пришли, можешь открывать глаза"

" Остановись мгновение! Ты прекрасно!"- кричало внутри меня. Предо мной раскрылся утренний  свежий город, желающий будто мне одной доброго утра. Восторг, неистовый восторг. К тому времени свеча уже разгорелась пламенем радости и вокруг ничего не двигалось. Я ходила в поисках места себе, смотрела то вниз, то на утренний мир, то на него. Но Взгляд задержался на солнце, мчавшегося прогреть Землю. Ведь именно к нему мы направлялись, именно это мне хотели показать. Поняв эту идею, я не удержалась и вымолвила " Спасибо".

Тут мы застыли. 

Прекрасное создание

Москва. Метро. Утро. Она сидит напротив. Не могу оторвать взгляд. Чем-то привлекала, чем-то заворожила. Своей скромностью и утонченностью, своей женской слабостью и хрупкостью. Бесконечно сильное притяжение, сочетание и хранение многого в себе. Глаза ее опущены, будто от стыда, а может от обиды, но больше всего склона думать, лишь от скромности. Вызывала столь странные чувства в секунды наблюдения за ней. Кажется, она была безупречна. Наводила такую легкость и чистоту, что я и сама перестала верить в то, что видела. Глядя на это создание, чей образ сродни ангельскому для меня, осознаешь: в этом мире все-таки есть какие-то волшебные люди, которых мы никогда, к сожалению, не узнаем, но запомним. Мне хотелось лицезреть еще довольно долгое время. Высокая, тонкая, с короткими пышными волосами, почти без макияжа, в тусклом платье, висевшем на ней, будто на вешалке, не больше 25 лет. Ничего необычного на вид, но наверняка глубоко внутри нее лежит магнит, который не позволял оторвать взгляд от творения искусства, по-другому нельзя назвать. Разглядывала свои тонкие, возможно музыкальные, длинные пальцы и тихо улыбалась,  будто вспоминала моменты из жизни, недавно произошедшие с ней. Минут пять. Встретились глазами. Она чувствовала, она знала, ловила на себе мой таинственный восхищенный взор. Поднялась, вышла из вагона. Вот уже вижу ее за стеклом, растворяющуюся в толпе. После, на что обратила внимания, были хрупкие оголенные плечи. Право, была мужчиной, жалела бы, что не последовала за ней, что не познакомилась и не заговорила, но я не мужчина. Правда уяснила, иногда неплохо бы завести беседу с человеком, понравившимся нам. Порой это приводит к благим последствиям. Случайные знакомства, случайные беседы, случайные взгляды. Не всегда все-так случайно, как мы думаем. Ведь сейчас я вспоминаю и пишу о ней. 

Осень

Если у меня спросят, что я больше всего люблю, то я не задумываясь отвечу-Осень! 

Да, я люблю дожди и свинцовое небо, наводящие мистичное настроение, ветер, сдувающий мои волосы, холодный воздух и шуршащие ковры, связанные из золотых листьев, важно лежащие повсюду. Люблю покрасневшие носы людей, слезящиеся глаза и замерзшие руки. Люблю запах грибов и яблок. 

И наверно, моя цель за год заключается в том, чтобы дожить до осени, пережить каждый ее момент, вдоволь насладившись ею, хоть мне и всегда будет ее мало. 

Ничто не наводит на душу такое вдохновение и легкость, ничто не вызывает столько бури мыслей и дум, ничто не бывает таким романтичным, как осень. Она такая скромная, такая чувствительная, сентиментальная и ранимая, такая особенная и мудрая и не могу не заметить, что она такая красивая, словно молодая девушка с душой 40 летней женщины, испытавшей не мало горя, пережившей море страданий, но при этом находящая силы дарить из года в год столь разнообразную палитру эмоций. Не завидую людям, живущим вечным летом, ведь они лишены такого дара природы, от которого можно разрыдаться от счастья, как бы пафосно это ни звучало. 

Для меня осень стало отдельным миром, отдельным путешествием, поскольку город в это время меняется значительно в лучшую сторону. И я не знаю, где я еще могу быть счастливей, как не в прекрасной, очаровательной осени!

Учитель

С детства родители нагружали меня  всем, что только могло прийти в их "взрослые" головы, ибо считали: чем меньше у ребёнка свободного времени, тем он организованнее. Так я, будучи маленькой девочкой, не успев распрощаться с безмятежным детством, пошла в школу в пять лет, начала  заниматься балетом, играть на скрипке, (если то можно назвать игрой), посещала бассейн, а после перехода из обычной школы в языковую, поимела  батлы с английским языком. Я не подчинялась ему, он не подчинялся мне.  Но встречаются иногда мастера, прививающие нам изысканный вкус, правильный взгляд на мир и даже любовь к тому, что ненавидишь. Такой человек повстречался в раннем возрасте и мне. 

Далеко за 70, но вечно молода душой. Она была из тех, кто даже в старости не забывал о  внешнем виде -  я никогда не заставала ее без макияжа, пестрых платьев, бус, серьг. Мария в прошлом атеистка, национальности ее не помню, так как имела целый букет наций в своем роду, и обладала славянскими чертами лица. Большие густые темные кудри, затуманенные голубые глаза, бледная кожа, красная помада, высока, хрома, всегда ходила с тростью. Каждое занятие я выслушивала жалобы по поводу ноги, не дававшей ей покоя: ”Проклятая, когда болеть перестанешь. Я ее одну лечу, вторая обиделась и тоже решила заболеть», -с иронией говорила она. Я пришла к ней, когда мне было 9, маленьким, неразумным ребёнком. Без энтузиазма учиться, я лениво и без охоты посещала ее первые занятия. Но она сумела разбудить во мне тягу к языкам.  В ее методике «учить» не было ничего особенного,  она лишь  притягивала меня своей харизмой, произношением, поведением, манерой держать себя, не принадлежать чужому мнению,  своей непохожестью на окружающих, что являлось ее отличительной чертой. 

Эта была личность, явно чуждая обществу в России, и одна из первых настоящих личностей, которых мне доводилось встретить на тот момент.  В самом начале мной полюбились игры, придуманные ею же. Она доставала теннисный мячик, катила его по столу, произнося слово, например, “ New”, и моя задача состояла в том, чтобы передать его обратно, говоря антоним к сказанному ею слову.  Иногда, она доставала из мешка предметы: игрушки, картинки,  кубики и просила меня переводить. Но чем она действительно увлекала, так это тонким английским юмором -  мы читали анекдоты часами на пролет. А самым ее любимым занятием было петь. Обладательница шикарного голоса, в прошлом еще и оперная певица, учила меня  английским песням ее кумира Муслима Магомаева. Когда она брала высокие ноты, мне казалось, ее слышит весь дом, мой наставник и сам об этом догадывался, но нам было все равно - его мало интересовали соседи, а я просто с восхищением ловила каждое спетое слово учителя.  

Жила одна, муж умер, у сына семья, дочка иммигрировала в Америку, но, уверена, от одиночества она не страдала, ей просто было некогда. На занятиях мы часто отклонялись от темы. Происходило это так : “Ах,  Катя, Милая Катя, разреши на пять минут отвлечься, я купила серьги и жажду их показать тебе”.  Не услышав моего согласия, она уже бежала в спальню за ними.  Ее переполняла радость, когда слышала одобрение своего выбора со стороны. Частенько, мне приходилось слушать про нахалов врачей и воров депутатов: ”Паршивое государство, правильно дочка сделала».  Помимо английского, она бегло говорила на французском, немецком, латинском, грузинском, и я, понимая, что это не предел ее знаний, спросила однажды : «А сколько языков Вы знаете?» Дама, что стояла предо мной, наклонилась к моему уху, улыбнулась и прошептала: « Это секрет». И моему любопытству просто не было предела.   

В конце занятия я получала конфету и кулек с мусором, который должна выкидывать по пути домой. Но бывали иногда  дни, когда она выходила вместе со мной, то ли по делам, то ли просто  прогуляться и проводить меня. Когда такое случалось, на улице мы говорили исключительно на английском, ведь ей жутко нравилось привлекать всеобщее внимание, делая вид, что не замечает глубокой заинтересованности прохожих. В основном, говорила она, я была в этом плане бессильна и выглядела бледно на ее фоне. 

Время шло, знания языка пополнились, я уже обгоняла одноклассников и не нуждалась в репетиторстве.  И вот настало время отказаться, отказаться не просто от занятий, а отказаться от всей присущей ей экстравагантности , от историй из незабытого прошлого, от  определённых фраз, врезавшихся в память, отказаться от человека. Я не могла,  не сумела, не выдержала бы увидеть изменчивое настроение ее глаз, перешедших из вечной радости в  тоску. Нет, то было выше всяких сил. За меня сделали эту вещь родители, быстро, четко, по телефону.  

Шли годы, я взрослела, занималась театром, мечтая стать актрисой, брала уроки гитары, саморазвивалась, путешествовала  и постепенно моя нужда и нехватка в учителе исчезла. Но однажды, жарким летним днем  я  встретила ее в трамвае, скромно подошла и тихо поздоровалась. Она, быстро узнав меня, начала громко лепетать на иностранном языке, привлекая внимание пассажиров. Вышли на одной остановке, бывшая учительница взглянула на меня, сказала :«Bye, my dear Kate» и мигом испарилась. А я стояла, застыла, понимая, что обидела её тогда,  пару тройку лет назад, не попрощавшись лично. 

Чувство вины овладело мной, не зная как исправить ситуацию, взяв телефон и набрав знакомый номер, полагаясь лишь на собственную импровизацию, я попросила ее разрешение нанести визит.  Некогда эта особа влюбилась в мой школьный белый воротник и меня посетила идея: «а не преподнести ли ей его, сделав приятное , вручить вместе с ее любимыми желтыми розами». Я  пришла. Заметила, что, как и раньше, она готовилась к моему приходу, это было видно по необычному облику.  Мы радушно беседовали, наслаждаясь присутствием друг друга, обида постепенно рассеивалась в ее душе, что было заметно по легко читаемому взгляду, и какова была ее радость увидев снова воротник.

Ocean

Раннее утро. Комната проснулась вместе со мной. Все ожило, но тишина продолжала царить в помещении. Атмосфера была пропитана чем-то таинственным, еще не понятным моему сонному рассудку. Закрыв глаза, я увидела спокойную, голубых оттенков воду. Это был океан, никак не море. Я отчетливо видела необычайные воды огромного бассейна. В душе всегда было безмерное желание уйти в глубину, ото всех. Как часто я была я заинтересованна тем, что другими еще не было  разгадано. Мне представился счастливый шанс узнать, понять, принять эти воды. Постепенно начала приближаться к новому другу, уходя с берега, я шла по кипящему песку и с кажой секундой была  ближе к воде. Поначалу этот контакт с чувственным и многоликим творением природы был крайне короток. Не удавалось раскрыться сразу, но желание сделать это возрастало с каждым моментом. Спустя время мне выпала возможность показать себя во всем своем обличье и уже общение затягивалось на длительное время, которое неслось для нас с удивительной скоростью. Каждый раз, общаясь по-своему с океаном-слушая его волны, чувствуя на губах его бриз, думала, что узнаю его до конца. Но как только нахлынывала новая волна, несущая на себе высокие мысли и думы, жаждущая поведать их мне, я осознавала: океан куда загадочнее, чем мы думаем. Вновь и вновь слушая его гробовое спокойствие, я ныряла с головой, погружаясь в невесомость и открывая для себя много нового и уникального. Океан умел наполнять меня. Он был настолько глубок, что я поражалась в своем сознании, как я умудрилась заинтересовать столь безграничный поток энергии и мысли. Но хочу подметить, что и шторм, и смерчи посещали нашу беседу. Ведь было невозможное количество вопросов для него и интриг для меня. И тем не менее, я не прекращала восхищаться им. Порой, я прибывала в небытие, от того что не получала ответов, находилась словно в прострации. Но позже меня осенило:" если океан посчитает нужным раскрыть тайны-раскроет". К тому же, он и без того делился со мной своим сокровенным. 

Иногда я тонула в нем. В его теплых объятиях, которые окутывали меня морской пеной и щекотали соленой водой. И больше всего меня влекла  бесконечность моего тайного покровителя, а именно его сила мысли. И даже после вечной разлуки он никогда не высохнет для меня. Океан всегда будет полон.  Полон загадок, тянущих к себе...