Фарфор

отрывок

"Я не могу Вас взять, но и отказываться от Вас не решаюсь. Не хочу. И все это нельзя ни к чему прировнять, ни сейчас, ни потом. И я ниогда не буду этого делать, потому что это что-то особенное, чего не было и не будет. Спасибо Вам"

         Он был для нее как воздух, правда, вот, азота и кислорода в нем было мало, он состоял лишь из углекислого газа и был ядовит. А она для него стала фарфоровой куклой, стоящей за витриной магазина. Красивая, манящая, "смотри, но не тронь", ведь с фарфоровыми куклами обычно не играют, они служат исключительно интерьеру и декору, поскольку для игры они не практичны и очень хрупки. Их жалко лишний раз трогать - боишься испортить. Да и зачем с ними играть, если они просто есть и тем самым приносят эстетическое удовольствие? Для игр и потех есть другие куклы: красивые, прочные, их еще называют "хорошие"... Хорошие и на этом все.. И тем не менее они не фарфор, а пластмасса, и ставить  их  на одну полку он запрещал.

Кстати, он многое запрещал, затаивал, скрывал. Возможно, это и было притягательным. Он вообще прекрасно чувствовал женскую философию, четко замечал, как девушки изменяются под его давлением, (хоть это было и незначительно) и всегда тонко подчеркивал детали дамских особенностей, которые изгибались по повелению его руки. Был уверен, что плод сладок до той поры, пока он запретен, но стоит его хоть немного укусить, как прелесть вся теряется и желание поглощать его дальше исчезает.Он был верен своим словам и  придерживался одной позиции.
Но он забыл лишь одну маленькую деталь: что пластмасса гнется так , как пожелает того хозяин, а фарфор либо вечно стоит неприкосновенным, несмотря на погодные и жизненные условия, либо разбивается на мелкие осколки, которых никогда уже не склеишь.

спасибо 

Aффектация

Не знаю, отчего  у людей поезда  ассоциируются с романтикой, хотя, может, это только мне так не везет, но поезда, на которых езжу я, достаточно далеки от романтики. Видите-ли, запах в плацкарте, да, впрочем, как и в купе, не самый романтичный! Тут уж простите, но нельзя и не упомянуть храп соседей, не дающий спать,  их ноги, обтянутые грязными носками и выглядывающие в проход, толстого мальчика лет 12, пытающегося забраться на вторую полку, причем, так усердно стараясь это сделать, что брюки его спадают и всем зрителям видна обнаженная часть рубенсовских натурщиц (или фантазий), нельзя не упомянуть также и пассажиров, принимающих трапезу, которая состоит из дурно пахнущих колбас, сероводородных яиц и стопки водки, ну и конечно же не забыть проводника, предупреждающего весь вагон о том, что в 4 утра он непременно закроет туалет. Кстати, туалет принято считать сердцем заведения, так вот у поезда так себе сердечко, правда, стучит оно здраво, громко! Россия.. 
И вряд ли бы среди всей этой антиутопии я заметил б романтику, если бы не она, тихо сидевшая у окошка на боковушке, прикрытая белой простыней и читающая какую-то, судя по обложке, покушающуюся на заумное философское чтиво, книгу, а, может, это действительно было что-то стоящее, а не современная модная беллетристика – я, простите, без очков не разглядел. И, казалось бы, ничего не обычно, ну сидит и читает себе, но так она, черт возьми,  интеллигентно, изысканно, искусно перелистывала своими тонкими пальчиками страницы, что хоть картину с нее рисуй, ей-богу. Я, естественно, с ней не познакомился, но в памяти она моей осталась как не тронутая, еще не прочитанная книга, которую, вроде,  и взять с полки  боишься, но и отказаться от нее не можешь, жадничаешь дать другу почитать.
А позже я с ней все-таки встретился. Она такая легкая была, шла в воздушном белом платье, погруженная в исключительно свои мысли. Хотя, кто его уж там знает,  во что она была погружена – внешность обманчива. Но эта мысль почему-то не посетила мою голову во время нашей второй случайной встречи. Я ее остановил, там слово за слово, оказалось, она и вправду не была дурна собой, приятная на личико, если не брать в счет ее подбородок, как-то он странно выделялся у нее,  а вот глаза – блестящие. Нет, не в смысле блестели, а я имею в виду, что природа постаралась, они спасали ситуацию. Да и поговорить с ней всегда было о чем. В общем, так, у нас и завязался роман. Как-то мы отправились на море, и я  помню ее обгоревшие коленки, такие обноженные, манящие, лежавшие на белых простынях. И свои красные от солнце плечи, которые важно ютились на кресле возле кровати. Я читал ей свои стихи, один за одним. А она бледная, с распущенными волосами, обвернутая в          полотенце лежала рядом с гитарой, пару раз прочитывая мне Бродского. Ну, право, не атмосфера, а красота, честное слово. Мне казалось, про такое лишь пишут или в кино дешевых снимают, а оно, видите,  нет.. 

Да, тогда она была счастлива, как никогда еще в жизни, доселе, я видел. Но эта была наша последняя минута радости,  потому что 10 минут спустя мы здорово поругались и решили больше не искать встреч друг с другом. Поэтому, что ни говори, а поезда романтикой не пахнут, и даже если вагоны набить смазливыми девчонками, поезда все равно останутся поездами, отношения с которыми не долговечны. Садишься, доезжаешь до своей станции и выходишь, рвешь с ним окончательно. Другими словами, используешь, как шлюху. Только вот ощущения, конечно, разные..

Гуси

  На весенних каникулах, которые обещали быть солнечными, ( но они нас нагло  обманули) я с ней отправился в деревню.

   У нее были пухлые губы и черные, далеко посаженные глаза. Она была по-дикому красива, с тяжелым взглядом снаружи, но с мягким – внутри. Не знаю, отчего она так злобно смотрела порой на людей, но натура она была добрая, оказалось, что даже ранимая, тогда я и понял, что внешность – не всегда зеркало души.  

 В деревне нас радовал чистый воздух, сладкий такой, наверное, оттого, что в атмосфере застыла весна, а русские сакуры уже распустились и, подобно пчелам, разносили пряный медовый аромат по улицам.

  Отчего-то нашим любимым развлечением было ходить на речку. Вечерами мы садились на мост, наблюдали закат и запивали все это дело как обычно вином. Стояло гробовое молчание. Тишина. Но когда было слышно гоготание, мы немедленно вставали и  бежали к ним, к гусям. В небольшом пруду плавала птичья пара, а мы, городские, никогда не видавшие воочию сельскую живность, таращились на них через забор.  Пышные, беленькие, с оранжевыми клювиками они плавно передвигались по воде и время от времени издавали привычные себе звуки. А мы отвечали им. Подражая гусыни, двое диких пытались изобразить ее тонкий и изящный говорок, а наши голосовые данные и актерское мастерство были ниже среднего, но нас это почему-то не останавливало. «Смотри, смотри, они к нам плывут!», - улыбаясь, говорила она. А я все продолжал представлять себя гусем, усердно напрягая гланды. И какова была всеобщая радость, когда птицы отвечали нам в ответ.



                                                                 Вечно ваш, Николай Квитко 

На грани

Нельзя забыть то, что пообещал помнить всегда. 
Также, как секретарше нельзя забыть с вечера поставить телефон на зарядку и приготовить утром горький кофе начальнику. 
Нельзя забыть и крупной пловчихе втянуть живот и надеть шапочку перед заходом в глубокий бассейн. Нельзя забыть фотографу свою первую свадьбу и потерянный отражатель. Нельзя забыть занудному водителю пристегнуться и положить все нужные и ненужные бумаги в бардачок. Нельзя юной бестолковой студентке, озабоченной своим внешним видом, забыть наморофетиться на пары, где она будет два часа листать ленту в инстаграме. Нельзя 16 летней девочке после первых разрывов отношений забыть произнести фразу :"я больше никого никогда не полюблю" с до жути смешным и нелепым трагизмом в голосе. Нельзя влюбленным подросткам перед первым соитием забыть купить презервативы и позаботиться о месте их пребывания. 
Так и мне никак нельзя забыть тебя и тот факт, что мое существование абсолютно также бесполезно, как и заросшая кутикула на пальце у семи летнего мальчика. 
Нельзя забыть, что все, о чем я пишу - всего лишь бессмысленные и мало информационные слова, облеванные со всех концов рококошными узорами и спрятанные под красивыми фантиками от дорогих конфет. А сам автор этого сущего по своей природе дерьма или назовем деликатнее "легкого чтива" покрыт дымкой фальши и разноликости. А чушь эта может нравится лишь глупым нимфеткам от 12 до 16 лет, которые прочитали от силы 5, быть может, серьезных книг, две из которых они проходили на сорокаминутных занятиях литературы. Так в чем же смысл этой наигранности, раздвоения личности, глупости, избитости, подражаемости, сворованной образности или перенятой ее у матери, в чем смысл человеческой двоякости? Да ни в чем, просто автор настолько глуп, что ему в конце-концов легче лечь в больницу в неврологическое отделение или покончить с собой, (что ни разу не удавалось) чем копаться в себе и долго искать узелок, который смог бы распутать сущность индивида, отдаленного от реальности и самого себя. И, наверно, сейчас нет ничего труднее, чем разобраться в себе (как исчерпала себя эта фраза), оттого, что чем больше ты разбираешься, тем выше рост риска погибнуть в себе навсегда, поскольку куда легче начать строить себя заново, не оглядываясь в чертов зад! 

Спасибо

Понедельник

Март. Туманное холодное утро, стакан обжигающего язык кофе и она. Мы сели в пустую электричку, убегая от бесполезных, но отчего-то важных дел, которых мы попросили дождаться нас на вокзале. Я решил увезти ее на море, чтобы посмотреть, как лазурность и глубина ее глаз сочетается с южными водами. Это была снова она, жадная до мира. Прошло время, а она не растратила свое детство в душе, хотя и приобрела умный риск и грамотность суждений, но от хулиганства так и не сбежала, да и надо ли избавляться от вещей, которые были и будут актуальными во все времена? Своими пухлыми и алыми губами прекрасное создание лепетало о литературе, расспрашивало о моих планах на жизнь и строило словесные баррикады, а я просто сидел напротив и любовался, но уже не как влюбленный дурак, а как человек, которому послан судьбой( если она существует) образец девушки. Мы вышли на пирс. Там нас ждал ветер, волны и бутылка вина, от которой мы оба стали дурными. Читали стихи, заедая их финиками, безутешно смеялись над пьяным мужчиной, что зашел нагим в море, тщательно омывая свои конечности и половые органы, но замолчали на секунду. Легли на мокрый и соленый от воды бетон. Солнечные лучи ласкали наши молодые гладенькие лица, а мы запомнили этот момент молодости. Понедельник. Начало недели. Экзальтация.

Путешесвтие из Петербурга в Москву

Путешествие из Петербурга в Москву.
Питер просто так не отпускает или осторожней со своими желаниями – они имеют свойство сбываться .  – выбирайте название сами.

Для создания некоторого пафоса, можно сказать, что прочитав данный очерк, вы поверите в Бога, но, увы, сюжет далек от «жизнь ПИ», да и главный герой не выносливый Хью Гласс, поэтому, это просто история о том, что все в конечном итоге заканчивается благополучно

13:30,  июнь, город Петербург, Московский вокзал. Через 15 минут отправляется мой поезд, и почему-то  я решила что это самое подходящее время для того, чтобы щелкнуться на фоне красного мотоцикла.
«Есть, но только ты тут смазанная какая-то. Так, ладно, спешить нужно» , - проговорила моя измученная  Софа.
Заходя в вокзал, мы подходим к железной дороге и,  находясь в толпе,  ищем на табло надпись, где лазерными буквами будет показано «Санкт-Петербург – Москва», но не находим.
-а какая у тебя платформа и номер вагона?
-сейчас посмотрю, но я что-то вообще не вижу поезда до Москвы…
«Девушка, а вы едите в  столицу в 13:45? Да?» - спрашивает высокий мужчина в очках.
я киваю головой.
-Так ваш поезд уезжает с Ладожского вокзала - это другой конец города. Давайте две тысячи и мы поедем, правда, не факт, что успеем. Вы не одна такая.
-в смысле с другого вокзала? На билете этого не написано..
-а Московский вокзал на билете, значит,  написан?-спрашивает он с улыбкой.
-нет, но я же здесь его брала, ничего не понимаю…
-читайте внимательнее, вот, видите : «ЛД» написано? Это ладожский.
     «Кайф» - думаю я. Осознавая всю глубину моей дерьмовой ситуации,  руки уже начали трястись, как полагается молодым и начинающим истеричкам,  так как денег на новый билет у меня вообще не было,  а я обязательно  должна была быть в Москве тем вечером.
 «Что ты ноешь? Быстрее беги  билеты в кассу сдавать»,- кричит мне Софа.  
Слезы волной вынырнули наружу, отчего я захлебнулась и  меня потянуло к моральному дну ( откуда я, кстати, до сих пор не могу всплыть, даже, как труп) . Я, честно сказать, не помню, чтобы когда-нибудь до этого дня  я плакала  около 10-ти часов беспрерывно, и, по-моему, тогда вся жидкость вышла из моего организма разом. И все это происходит буквально в течение минуты и до того, как я начала паниковать, секунд двадцать я стояла неподвижно, потому что я была словно в невесомости ( конечно же, нет,  какая к черту невесомость, я была в полной ЖОПЕ!!!)
«Сумма за билет вернется Вам через месяц, спасибо, путешествуйте с нами» - именно эту позитивную фразу, сказанную на высокой октаве де мажор я услышала, отстояв в очереди час.
В тот момент я, в бежевом пальто и в черных брюках, с походным рюкзаком на спине выхожу из вокзала,  сажусь на ступеньки, закрываю лицо руками и начинаю горько и безутешно плакать. Софа сидит рядом, гладит меня по спине, причитает о том, что слезы горю не помогут,  что я должна собраться и выйти из этой ситуации каким-то невообразимым чудом, но потом понимает, что все это бесполезно и говорит « ну, что ты плачешь? Хочешь,  я тебе булочку куплю? Нет? А может, хочешь «боярского» ( боярский – наш любимый с Софой шот) , на что я поднимаю свою красную заплаканную морду, положительно киваю и сквозь соленую воду смеюсь, но моя радость длиться не более 3-х секунд и я опять начинаю рыдать.

-Но ты же сама не хотела из Питера уезжать, мать! Что ты плачешь?
-мысли не так должны материализоваться
-ахахахха, а как?
-не знаю

все, надо решать проблему.
«Алло, Аня? Полина? Знаете, я тут на вокзале и дело у меня – дрянь.»

Проходит буквально полчаса и прилетают мои стройные, как ветки березы подруги. Чтобы рассказать о знакомстве и общении с ними, думаю, нужно будет написать ни один рассказ, поэтому просто поверьте, что они  крутые и мы каким-то случайным чудом знакомы и поддерживаем связь,  и даже при том,  что живем в трех разных городах нас объединяют сумасшедшие воспоминания!    

В общем, благодаря им у меня появляется некоторая сумма и я уверенно с ней иду в кассу, чтобы взять билет до Москвы, но  понимаю, что денег, которые я имею абсолютно не хватает и говорю : «Слушайте, ну дайте место хоть в последней вагон возле туалета, боковушку,  верхнюю полку - меня все устроит»
Однако ответ отрицательный. 
И как вы думаете, что остается делать нашей отчаянной тупоголовой героини, как не плакать?

«Говорят, тут автобусы ходят до Москвы, подойдите, спросите», – сказал  какой-то прохожий, увидевший мой, мягко сказать, отчаянный вид.

Дорога, толпа, шум и белая маршрутка  с табличкой «МОСКВА» на переднем стекле,  набитая мужчинами кавказской национальности, встречают меня. Увидев эту картинку или компанию, (уж сами выбирайте) которая, я уже точно понимаю, будет меня сопровождать еще долгое время, в голове пробегает мысль « А, нет, мои приключения только начинаются». И подумав об этом, я, кстати,  тогда не ошиблась.
-товарищи, вы до Москвы, верно?
-да, пэрсик!
-а сколько ехать?
-часов девять, пэрсик
-то есть, в Москве будем в час ночи?
-да, пэрсик

 здорово, как раз когда метро закрываются и последняя маршрутка уезжает.

Выходит высокий мужчина лет 45, обладающий типичными славянскими чертами лица. Его звали дядя Юра. И он был водителем нашей кареты до столицы.

-О, милочка,  а вы с нами едите? От здорово, песни вместе будем петь! Только слезы свои вытри, а то я тебя в лесу высажу. ( Да, я все еще плакала, и печальнвя вода ручьем лились у меня до самой Москвы, ну, то есть, понимаете мое состояние) А эти красавицы тоже едут?
-нет, она одна – сказала моя группа поддержки
-ну и ничего! А почему плачешь?
-я…. Я поезд свой пропустила!
-ООО, подумаешь.. хочешь мамке твоей позвоню?
-НЕ НАДО!!!!!
-тогда садись, поехали!

Я застывала в объятиях  своих верных кошек, с трудом оторвалась от их теплых тел и зашла в «счастливый» автомобиль, села у окошка, положила на колени своего друга – рюкзак и выглянула, чтобы улыбнуться и помахать рукой своим дамам.


Глава Вторая


Знаете, раньше я была влюблена буквально в каждый сантиметр Питера, пока не выехав из города на нашей карете с кучером Юрием, пока мы не сделали обзорную, нетипичную для туристов, экскурсию по этому «культурному» городу. В этот раз я увидела и бедные советские серые коробки, толкающиеся между собой, и обкуренных пьяных, еле живых наркоманов, вышедших пару тройку часов назад из баров, но так и не сумевших дойти до своего дома, если он, конечно же, у них имелся, я увидела реальность, а может, мне просто на глаза попался бандитский серый Петербург.
Выехали из города. Заасфальтированная дорога, вдоль которой величественно стоят зеленые дары природы и музыка у водителя « А Белый лебедь на пруду» ( кстати, именно после этого дня эта песня попала в список моих любимых)  - от всей этой атмосфЭры становилось только противней.
Пока я и еще 15 кавказских мужчин  «путешествовали» по российским дорогам, время шло, соответствуя своему графику и стрелка часов уже перевалила за час ночи, но в Москве мы все так и не были. Остановились пару раз на заправке, проехали еще км 100, и вуа-ля, 2 часа ночи, до Москвы 90 км,  нас останавливают на посту– проверка документов. Естественно, у моих попутчиков, которые на протяжении всей дороги жалели меня взглядом,  документов и регистрации не было, из-за чего товарищ полицейский попросил 5 человек  выйти из нашей белой

Узнав о том, с кем мы ехали всю дорогу, половник страха только прибавился к моему супу из слез и я  уже подумала, что точно потерялась в этом мире и мне придется работать уборщицей на заправках.  Но на мое спасение рядом с водителем сидела молчаливая девушка, которую я не замечала всю дорогу, именно она велела мне выйти вместе с ней в Химках, где нас ждал неизвестный мне Вазген на своей серой девятке.
«Садись в машину, мы тебя довезем», - сказали мне.
Понимая, что терять мне нечего, я молча села, сказала адрес и через 15 минут уже стояла возле подъезда своего московского местообитания. 

-Как тебя зовут?
-Мила
-Мила, ты очень мила, спасибо

После своего путешествия из Петербурга в Москву я могу точно сказать, что оно было одним из самых счастливых в моей жизни, поскольку теперь я мало чего боюсь и точно знаю, что мир не такой уж и злой, каким мы привыкли его видеть.